Страница 1 из 10

Алексей Колышевский
Афера. Роман о мобильных махинациях

Посвящается больному обществу больной страны
Елене Тихоновой,
Женщине разбившей мою жизнь.
За что лично от меня ей большое спасибо.


Один день полной жизни

16 июня,
12 часа 44 минуты
Телефон милиции – 02. Мне – 32. Я никогда не звонил по телефону 02, поэтому мне немного не по себе. Хотя какое там «немного»? Трясет меня, как неисправный драндулет со сбитым зажиганием. Шутка сказать, на такое решиться? Ведь уголовное дело, если заметут!
Я воровато посмотрел по сторонам: никого. Пустой переулок и манящий таксофон. Никого. Ну так была не была, надо действовать быстро.
Пересек переулок: двенадцать шагов, я сосчитал каждый про себя. Двенадцать ударов в темя, пульс сто двадцать, рванул трубку на себя, нажал две кнопки, услышал тусклый женский голос: «Вы позвонили в милицию. Пожалуйста, дождитесь ответа». Дождался:
– Милиция, двадцать вторая, что у вас случилось?
Еле успел зажать нос двумя пальцами! Чуть не забыл! Загнусавил, словно умный голубой слоненок в очках из мультика про 38 попугаев:
– Хочу сообщить, что в здании страховой компании «Сносно» заложена бомба.
– Адрес какой? – Голос «двадцать второй» на другом конце стал колючим.
– Чей адрес? – не понял я.
– Страховой компании «Сносно», – раздраженно бросила двадцать вторая, – и ваш, заодно.
– Адрес «Сносно»? Да вы что там? Вообще, что ли? Говорю вам – бомба там у них. Здоровенная такая. Рванет – мало не покажется!
– Я поняла, поняла, – смягчилась оператор. – Бомба, значит. В «Сносно», да, вы говорите?
– Да, в «Сносно». Скоро там все взорвется на хрен!
– Я поняла, поняла. – «Двадцать вторая» стала как-то ласковей, а оттого на мгновение роднее и ближе. Но только на мгновение. – Представьтесь, пожалуйста, – попросила она.
– Да пошла ты… – Я бросил трубку, и она с глухим стуком ударилась о пластиковую стенку таксофона: «Время тянет эта «двадцать вторая». Сюда уже, небось, патрульный наряд мчится, опергруппа! Этого мне только не хватало. Что я за дурак, сразу не понял, зачем она с расспросами-то своими… Бежать! Бежать немедленно!»
Но побежать – значит привлечь к себе внимание. Хоть и пуст был переулок, все равно кто-нибудь обязательно увидит, из-за занавески… А потом, раздуваясь от собственной значимости: «Да, я видел его, он побежал вон туда. Такой высокий, худощавый, в черном пиджаке, с портфелем». Вот почему я не побежал, а ссутулился, свернул в первую попавшуюся подворотню, оттуда в сквер, потом во двор соседнего дома. Возле подъезда какой-то человек вылезал из желтого такси. Водитель в нетерпении постукивал ладонями по рулю. Я поравнялся с ним, наклонился:
– Свободен?
– Да, вот, – он кивнул в сторону удалявшегося недавнего клиента, – только что освободился. Вам куда?
– На Озерковскую.
– Пятьсот.
– Угу.
– Поехали.
Повезло, пробок почти не было, и доехали минут за пятнадцать. Хотелось курить, сигарет ноль, таксист курил «Винстон», стрельнул у него. Вышел в начале Озерковской и пошел полюбоваться на дело рук своих. Шел и думал: «Получилось или нет? По идее должно было получиться. Ведь у них там, в 02, все разговоры должны записываться. Не могли они не отреагировать на мой звонок».
Перед центральным офисом «Сносно» скопилась огромная толпа, проехать по Озерковской с каждой минутой становилось все трудней, и вскоре вся набережная превратилась в одну сплошную пробку. Здание «Сносно» было оцеплено милицией и ОМОНом.
– Прикинь, Саня, у нас в офисе бомбу ищут, а нас всех эвакуировали. – Какой-то клерк в лакированных ботинках, в полосатом костюмчике, плотно облегающем его упитанную фигуру, вытянув губы хоботком, оживленно сообщал по телефону последние новости: – Сейчас все столы обшмонают, небось, а у меня там два конверта с баблом осталось. В тумбочке! Прикинь! Вот засада! Я в суматохе не успел достать. Что? Да что я, у всех на глазах буду бабло ворошить, что ли? Я и так под колпаком (тут клерк длинно и некрасиво выругался), а тут целых два конверта! Я бы этого ублюдка, который про бомбу сообщил, порвал бы на фашистские знаки! Наверняка кто-то из сотрудников, кого недавно уволили, или недовольный клиент. Больной на всю голову сукин сын!
Наслаждаясь собственной неуязвимостью, я, стоя рядом с этим негодующим плутом, изнывал от желания подойти к нему поближе, взять за пуговицу пиджака и гаркнуть прямо в его сытую физиономию:
– А вот мы еще посмотрим, кто кого порвет, падла!
Но ничего такого я, конечно же, не сделал. Я, в сущности, такая же «падла», как и он. «Конверты с баблом», ха! Знакомо. Парнишка «решает вопросы»: наверняка сидит на корпоративных клиентах, у которых автопарк исчисляется сотнями единиц, и «оптимизирует» для них страховку за половину стоимости дельты между максимальной и минимальной стоимостью полиса. Иными словами, «торгует скидкой». Схема стара как мир. А может, и нет, может, в разыскном отделе подвизался этот бедолага и возвращает стоимость угнанной машины, «ускоряет» процесс получения страховки по риску «угон» процентов за десять-пятнадцать от стоимости. Да чего там говорить-то! Правду сказать, так сплошь жулики в этих страховых компаниях. Весь страховой бизнес изначально построен на обмане, разводках и коррупции. Впрочем, на коррупции сейчас построено многое. Коррупция везде, куда ни глянь. И мне нравится это. Покуда жива коррупция, будут хорошо жить такие, как мы: я и этот страховщик и многие такие же – в полосатых костюмчиках и лакированных ботинках.
Преступника всегда тянет на место его преступления, и сейчас я, тихо и молча, любовался на дело рук своих. Все происходящее я воспринимал в виде компенсации за целую череду ужасных событий, обрушившихся на меня в течение этого, еще не закончившегося дня. Будущее, казалось мне, никогда не настанет. Я и не знал, что именно сегодня начинается моя новая жизнь. Я медленно побрел вдоль закованной в гранит реки навстречу жаркому московскому солнцу. На душе было пусто, и страшно хотелось выпить.

15 июня,
примерно за сутки
Во всем когда-то нужно успеть поставить точку, пока ее не поставил кто-то другой. Я решил, что больше никогда с ней не увижусь. Даже хотел позвонить и сказать ей:
– Знаешь, мы сегодня не встретимся.
Тогда она бы, наверное, спросила:
– Почему?
Да. Она спросила бы именно так. Мы давно готовились к этой встрече, все просчитали-подгадали – и вот на тебе! Я звоню и говорю, что ничего не получится. И после ее «почему» я бы сурово ответил:
– Знаешь, я понял, что пора всему этому положить конец. Наши отношения совершенно бесперспективны.
Клянусь, я сказал бы все это, я был готов к любой реакции – к истерике, к скандалу, даже к полному равнодушия ее ответу:
– Как хочешь. Мне все равно…
Хотя нет, не так. Что же я вру-то, в самом деле? Не был бы я готов к такому ответу, ведь бросал я ее, а не наоборот. Представляете себе, да? Вы, такой весь из себя решившийся, говорите, что, мол «все, Honey (как вариант Pussycat, Рыбка, Мышка, Кошка и тому подобные), больше ничего не будет». А в ответ полное безразличие. Это остужает. Это как удар по яйцам. Чертовски больно, совершенно неожиданно.
– Шпок! (Звук удара по яйцам).
– Уяааа! (Ваш искренний вопль из глубины души).
Но ничего подобного не произошло. Моему намерению расстаться помешал запах. Я поджидал лифт на первом этаже, чтобы подняться в офис. И вот лифт опустился, раскрылись-разъехались его двери, и вышла из большой, зеркальной кабины какая-то девушка. Я думал о насущном и не обратил на нее внимания. По всей видимости, она была не в моем вкусе, так как я всегда обращаю внимание на девушек, если они в моем вкусе. Я вошел в кабину, нажал нужную мне кнопку и погрузился в ассоциативный поток. Девушка ушла, но в кабине остался запах ее духов. Маша (так звали мою любовницу) очень любила эти духи. Я вошел в лифт полным решимости прекратить всякие отношения с ней, а вышел оттуда, обо всем позабыв, словно кабина лифта оказалась чертогом забвения. Вдыхая оставшийся от девушки аромат духов, я воспроизвел перед собой Машу. Она стремительно менялась, словно быстро запустили ролик, состоящий из множества ее фотографий, одна другой краше. Я вдруг понял, что больше всего на свете хочу сейчас оказаться с ней наедине. Какое там расставание?
Первым делом я набрал ее номер, сказал, что заканчиваю сегодня в пять вечера и сразу же поеду в отель. Там мы с ней и встретимся. Поинтересовался, когда она рассчитывает приехать.
– Не слишком задерживайся, – попросил я.
– Это еще вопрос, кто из нас приедет раньше, – ответила она таким голосом, что мне стало жарко и хорошо. Мы увидимся! Сегодня! Как это замечательно! Это лучшее, что может случиться…
Я женат. Уже три года. За это время я много раз изменял своей жене с разными женщинами, но это было «просто так». Только секс, и ничего более. Так было до тех пор, пока я не встретил Машу. Я считал, что моя жена ни о чем не догадывается. Моя работа предполагала частые командировки и еще более частые вечерние мероприятия. В рекламе иначе не может быть: мы оживаем к вечеру, тогда как по утрам мы бледные полутрупы. Мы, рекламщики, дети ночи. Она пестует нас, насыщая существование острыми, как край бумаги для принтера, эмоциями. Я не совсем типичный рекламщик, у меня бессонница. Мне жаль тратить свою бесценную жизнь на сон, на потение под одеялом. Я курю и люблю виски. Я нравлюсь женщинам, и женщины нравятся мне. Маша изумительная любовница, ее характер точь-в-точь мой, с поправкой на то, что он женский. Мы с ней сделаны из одного теста, и все это, конечно, ужасно неправильно, что женат на ней не я, а кто-то другой. Хотя, кто знает? Будь она моей женой, разве были бы наши редкие свидания столь упоительными? Ну разумеется, нет. Все же хорошо, что жена моя ни о чем не догадывается…

16 июня,
4 часа
Я подошел к окну. В белесых утренних сумерках легкая штора казалась стеной ожидаемого уличного тумана. Окно словно растворилось, и туман просочился сюда, в наш тайный приют, где мы любили друг друга всю ночь, и лишь совсем недавно, под утро, в изнеможении отпустив друг другу наш общий грех, уснули, держась за руки.
Мой мозг включился, как всегда, очень рано. Он предпочитает вставать с петухами, черт бы побрал всю эту непознанную его систему, пронизанную нейронами. Мозг никогда не может отключиться полностью, и я после двух-трех часов полуобморочного состояния (так протекает мой сон – на грани яви и морока) просыпаюсь, словно от удара током. Мое пробуждение всегда молниеносно, я очень быстро «включаюсь». Мне не нужно ошалело смотреть по сторонам, трясти головой, мучительно соображая, где я, и вспоминая, что было накануне. Мне ни к чему протирать глаза, «наводить резкость»: у меня отличное зрение. Все мои жизненные функции, включая, уж простите мне такую подробность, шикарную эрекцию, начинают работать мгновенно и без сбоев, словно весь я – это какой-то супернадежный компьютер, порождение яйцеголовых гениев Силиконовой долины. Не знаю, как долго это продлится, но чувствую, что мой жизненный ресурс не исчерпан еще и на треть.
Проведя рукой перед собою, я подсознательно стремился ощутить кончиками пальцев волнительную и гнетущую своей неизвестностью туманную сырость. Но это была, конечно же, лишь штора, и я бесшумно отвел ее в сторону. Тогда сразу стало видно, как я обманывался, и обнаружилось, что за шторой никакого тумана нет вовсе, а вместо этого вдалеке, над лесом, встает баг

Перейти к файлу

Новинки сайта

Сердце Зоны Формат: txt 0 Добавленно: 16 Apr 2017 Последнее поступление.
Линия огня Формат: txt 0 Добавленно: 13 Apr 2017 Последнее поступление.